• Иван Гончаров.ру
  • Биография Гончарова
  • Произведения
  • Публицистика
  • Стихи Гончарова
  • Письма Гончарова
  • Критика
  • Рефераты
  • Тако метка услуги уголовного адвоката.




     

    А. В. Дружинину - 22 июля 1858. Петербург

    22 июля 1858 года.

    Давно собирался я написать к Вам, почтеннейший и любезнейший друг Александр Васильевич, по многим другим уважениям, независимо от чувства постоянной приязни. Например, давно хотелось мне передать Вам, какой важный результат, на который Вы, конечно, не рассчитывали, произвел Ваш знаменитый перевод Лира: чтением его от доски до доски я заключил свои уроки с Ник<олаем> Алекс<андровичем>, и если б Вы были свидетелем того увлечения, какому поддался ученик! Но это бы еще ничего, оно понятно: но я прочел от слова до слова и введение, к которому мне, с критической точки зрения, не нужно было прибавлять ни слова как к роскошнейшему, вполне распустившемуся цветку на почве - критики. Какой урок для ученика, и как глубоко он его понял! Вот где прямая польза литературного образования и где единственными виновниками были Шекспир да Вы, а я только покорным посредником.

    Много вспоминали мы о Вас в приезд сюда Тургенева: он не застал Вас дня два и сожалениям общим об этом не было конца. В то же время мы обедом у Донона проводили нашего любезного князя Щербатова и, кажется, навсегда.

    Теперь Петербург опустел: только Григорович возится с Дюма и проводит у Кушелева-Безбородко дни свои. Там живет и Дюма: Григор<ович> возит его по городу и по окрестностям и служит ему единственным источником сведений о России. Что будет из этого - Бог знает. Дюма я видел два раза минут на пять, и он сказал мне, что полагает написать до 200 волюмов путешествий, и между прочим, определяет 15 вол<юмов> на Россию, 17 на Грецию, 20 на Малую Азию и т. д. Ей-богу так!

    Кстати о Григоровиче: не могу умолчать об одной его выходке, которую в другом человеке пришлось бы назвать Бог знает каким нехорошим именем, а у него она составляет обыкновенную черту характера. Когда я читал Обломова у Влад<имира> Майкова, Григор<ович> в тот день пришел обедать и остался послушать чтение. Он слышал всего три главы 11-й части и изнемог от похвал и замираний. Что же Вы думаете, он сделал после, как теперь открылось? Зашел так, мимоходом, к Печаткину, спросил, покупает ли он роман, за сколько, - и потом прибавил: Напрасно даете большие деньги, не стоит; скучно; есть две-три сцены хороших, до которых надо пройти целую степь и т. д.. Я прямо спросил его об этом, он начал вертеться, предлагал спросить у Печаткина. Что же? По справке оказалось - совершенная правда! Можно допустить даже подлость, когда дело идет о каком-нибудь соперничестве в корысти, чтоб перебить для себя: это, к сожалению, водится в человечестве и понятно. А ведь тут ничего нет - что же это такое, и как он терпим до сих пор?

    Теперь мне понятны стали тогдашние отзывы, довольно небрежные, Печаткина о романе и какой-то холодно-насмешливый тон, с каким он слушал мое предложение привести в исполнение его же мысль, то есть напечатать роман и в журнале, и отдельно за 10 тысяч рублей сер<ебром>.

    Сюда приехал Гр<игорий> Кушелев: он предложил мне 10 тысяч руб. за роман, чтоб я позволил его напечатать у него в журнале и отдельно для раздачи подписчикам следующего года. Но я, конечно, от этого уклонился: что за журнал будет, как он пойдет и проч. До сих пор всё это довольно карикатурно. Один порядочный человек там - это Полонский, он редактор, а кто еще - никто до сих пор ничего не знает.

    Но вот что серьезно - это предложение Краевского напечатать в журнале и отдельно за ту же сумму, то есть за 10 т<ысяч>; он хозяин своих денег и дела ведет верно. Я ему еще слова не давал, - ссылаясь на наши с Вами переговоры относительно Библ<иотеки> для чтения, - и сказал, что обо всем этом извещу Вас и тогда уже приступлю к решению этого, давно всем и мне самому наскучившего дела. Вы раз сказали мне, что к Библиотеке, по милости Печаткина, сильно охладели, и притом хозяйственная часть для Вас - дело совершенно постороннее, так что Вам даже неизвестно состояние его денежных дел. Поэтому я полагаю, что Вы в этом вопросе предоставили дело моей доброй воле, и потому я и счел себя вправе изменять решение, когда мне представятся случай поместить роман выгоднее. Но однако же я всё-таки остаюсь верен одному условию, то есть чтобы не помещать роман в другом журнале (без отдельного напечатания) на тех же основаниях, на каких мы условились с Вами. Печаткин здесь в стороне: с ним я ничем не связан, так что если Вы сегодня оставите Библиотеку, завтра я уже печатаю роман в другом месте без зазрения совести, тем более что он на деньги весьма прижимчив, и я, откровенно говоря, даже не уверен в точном и своевременном платеже значительной суммы, какая мне будет причитаться с него.

    Буду ожидать, любезнейший Александр Васильевич, Вашего ответа о том, правильно ли я рассуждаю и связывает ли нас единомыслие и в этом случае, как во многих других. Если дадите ответ, то адрес мой: в Моховой улице, близ Сергиевской, в доме Устинова.

    Всегда Ваш И. Гончаров.

    Завтра уезжают Майков и Льховский в вояж, а послезавтра ждем сюда Влад<имира> Майкова на пароходе: он пишет, что жене его лучше, но не много. Всего курса грязных и морских ванн она, по слабости, выдержать не могла.

    Вашей матушке прошу засвид<етельствовать> искреннее мое почтение.


    Все права защищены, использование материалов без прямой активной ссылки на наш сайт категорически запрещено © 2008-2015