• Иван Гончаров.ру
  • Биография Гончарова
  • Произведения
  • Публицистика
  • Стихи Гончарова
  • Письма Гончарова
  • Критика
  • Рефераты



  •  

    Е. В. Толстой - 20 октября 1855. Петербург

    Тотчас после Вашего отъезда я послал к m-me Якубинской за салопом, но ее целый день не было дома, и она прислала салоп на другой день рано утром, а я в ту же минуту отослал его к г-ну Соболевскому, который возвратил его мне и отвечал, что вещей очень много и взять салопа нельзя. Вот если б прислали вчера... Не взять Вашего салопа - гнуснее поступка не может быть в нравственной природе человека! Я отправил сегодня посылку к Юнии Дмитриевне с просьбою отослать с кем-нибудь из знакомых инженерных офицеров в Москву и доставить к Вам, в дом г-жи Колошиной. К этому я приложил присланную из дома Олсуфьевых какую-то наволочку и принесенные от переплетчика Ваши книги (5 том<ов>) Феваля (ужели Вы любите этого автора?). Юния Дм<итриевна>, по доброте своей, охотно взялась сделать всё, что можно.

    Обо всем этом имею честь Вас уведомить.

    Всем без Вас скучно, не скажу - кому более всех: при всей моей просвире к Вам - не могу изменить чужому секрету.

    Он даже насильственно, почти посредством преступления, овладел Вашим портретом (в позе, заданной Николаем Ап<оллоновичем>). Я сегодня целый день был у Евгении Петр<овны> и присутствовал при этой сцене: презабавная. Он зашел к Левицкому узнать о портретах: они были не готовы, кроме сказанного. Но подмастерье Левицкого стер подлинник со стекла, думая, что он не нужен, так что теперь повторить его, без Вас, нельзя. Он взял портрет, принес его к Николаю Аполл<оновичу> и объявил, что у него отнимут этот портрет не иначе, как если зарежут или отравят его самого, словом, возьмут через труп. Потом прибавил, что для снятия копии масляными красками он может ссудить портрет, под строгим честным словом, на некоторое время, и потом возьмет к себе. Евг<ения> П<етровна> рассердилась на него, закричала, как он смеет брать чужую вещь, а Николай Ап<оллонович> смеялся и великодушно уступил. Евг<ения> П<етровна> заметила, что будут другие портреты, зачем ему именно этот. Этого ни у кого не будет, - заметил он, - а те она раздарит другим... - Как Вы смеете думать, что она станет раздаривать...

    (продолжение впредь).Этот листок разорван пополам, продолжением служит текст, озаглавленный Pour и contre (Ред.).

    Я написал было на том листке целую сцену, но оторвал другую половинку и пришлю ее не прежде, как если Вы изъявите желание читать дальше и если уверите, что письма доходят до Ваших рук прямо и непосредственно. Это нужно знать потому, что в описываемой мною сцене заключается как Ваша характеристика, так и других лиц оставленного Вами небольшого кружка друзей, которые, может быть, не захотели бы, чтоб о разных чертах их характера знали другие, кроме Вас. Напишите же, долго ли Вы остаетесь в Москве, прислать ли Вам продолжение письма и посылать ли по московскому адресу?

    Теперь скажу, что было в этом кружке в эти два дня после Вашего отъезда. Я знаю, что все мелочи и подробности о тех, кого Вы любите, интересны для Вас, и потому не боюсь писать о них, и притом они такого рода, что не обнаруживают никаких странностей и особенностей в характере Ваших друзей, так что если о них прочтут и другие, кроме Вас, то им обидеться нельзя. В день Вашего отъезда вечером я был у Н<екрасова>, где собралось человек пятнадцать литераторов; пришел Аполлон и прочел свое Подражание Данту. Вы помните это прекрасное стихотворение, но только тогда была одна половина, он прибавил другую, где сильно говорит о злоупотреблениях, ворах и невежестве в нашей родной стране и о том, как внешний вид порядка и строгости прикрывает всё это. Сказанное в дантовском тоне - это выходит величаво-мрачно и правдиво. Жаль, что напечатать этого нельзя, но по рукам это стихотворение разойдется быстро. Я берусь взять эти стихи у Аполлона, лишь только он обработает их окончательно, велю переписать и пришлю Вам. А Вы мне что за эту неувядающую память и мысль о Вас, за непрестанное внимание, за отеческую попечительность о Ваших удовольствиях? - Хотел было я послать Вам свой портрет и был у Левицкого, но струсил: мысль, что будете смеяться надо мной, да еще не одни... По подобной же причине не дал и porte-cigare, хотя считаю ее Вашею.

    Тургенев, у которого я был вчера, спрашивал меня: Скажите, какая прекрасная женщина живет у Майк<овых> и можно ли там увидеть ее? Я показал ему шиш. Вчера у Евг<ении> Петр<овны> обедала Юния Дм<итриевна>, Старик с женой (они вдвоем ушли в оперу, в Ломбардов), вечером пришел Аполл<он> с Анной Ивановной. Нужно ли говорить, как живо присутствовали Вы в воспоминаниях, как говорили о Вас, как вырывали у чудака Ваш портрет из рук и как он энергически защищал его.

    Обратите внимание на оторванный листок: памятен ли он Вам?

    Прощайте. Зачем не могу сказать - до свидания.

    Всегда Ваш Гончаров.

    20 октября 1855. Четв<ерг>.

    Браслет Ваш и пряжечку возьму сегодня и отдам Николаю Ап<оллоновичу>.

    У меня теперь составилась, кажется, отчетливая идея о Вас, но, увы, с какими недостатками! Идеал мой сильно страдает. Запишу эту идею и, если пожелаете, то пришлю.


    Все права защищены, использование материалов без прямой активной ссылки на наш сайт категорически запрещено © 2008-2015