• Иван Гончаров.ру
  • Биография Гончарова
  • Произведения
  • Публицистика
  • Стихи Гончарова
  • Письма Гончарова
  • Критика
  • Рефераты
  • Для каждой компании световой лайтбокс вывеска служит носителем рекламы и отличным навигатором.




     

    Обломов - Гончаров И.А.

    Роман в четырех частях

    (1847-1848)

    Навигация по роману "Обломов":
    Часть первая: I II III IV V VI VII VIII IX X XI
    Часть вторая: I II III IV V VI VII VIII IX X XI XII
    Часть третья: I II III IV V VI VII VIII IX X XI XII
    Часть четвертая: I II III IV V VI VII VIII IX X XI

    Скачать роман "Обломов" в формате .doc (579КБ)

    III

    - Здравствуй, Илья. Как я рад тебя видеть! Ну, что, как ты поживаешь? Здоров ли? - спросил Штольц.

    - Ох, нет, плохо, брат Андрей, - вздохнув, сказал Обломов, - какое здоровье!

    - А что, болен? - спросил заботливо Штольц.

    - Ячмени одолели: только на той неделе один сошел с правого глаза, а теперь вот садится другой.

    Штольц засмеялся.

    - Только? - спросил он. - Это ты наспал себе.

    - Какое "только": изжога мучит. Ты послушал бы, что давеча доктор сказал. "За границу, говорит, ступайте, а то плохо: удар может быть".

    - Ну, что ж ты?

    - Не поеду.

    - Отчего же?

    - Помилуй! Ты послушай, что он тут наговорил: "живи я где-то на горе, поезжай в Египет или в Америку..."

    - Что ж? - хладнокровно сказал Штольц. - В Египте ты будешь через две недели, в Америке через три.

    - Ну, брат Андрей, и ты то же! Один толковый человек и был, и тот с ума спятил. Кто же ездит в Америку и Египет! Англичане: так уж те так господом богом устроены; да и негде им жить-то у себя. А у нас кто поедет? Разве отчаянный какой-нибудь, кому жизнь нипочем.

    - В самом деле, какие подвиги: садись в коляску или на корабль, дыши чистым воздухом, смотри на чужие страны, города, обычаи, на все чудеса... Ах, ты! Ну, скажи, что твои дела, что в Обломовке?

    - Ах!.. - произнес Обломов, махнув рукою.

    - Что случилось?

    - Да что: жизнь трогает!

    - И слава богу! - сказал Штольц.

    - Как слава богу! Если б она все по голове гладила, а то пристает, как бывало в школе к смирному ученику пристают забияки: то ущипнет исподтишка, то вдруг нагрянет прямо со лба и обсыплет песком... мочи нет!

    - Ты уж слишком - смирен. Что же случилось? - спросил Штольц.

    - Два несчастья.

    - Какие же?

    - Совсем разорился.

    - Как так?

    - Вот я тебе прочту, что староста пишет... где письмо-то? Захар, Захар!

    Захар отыскал письмо. Штольц пробежал его и засмеялся, вероятно от слога старосты.

    - Какой плут этот староста! - сказал он. - Распустил мужиков, да и жалуется! Лучше бы дать им паспорты, да и пустить на все четыре стороны.

    - Помилуй, этак, пожалуй, и все захотят, - возразил Обломов.

    - Да пусть их! - беспечно сказал Штольц. - Кому хорошо и выгодно на месте, тот не уйдет; а если ему невыгодно, то и тебе невыгодно: зачем же его держать?

    - Вон что выдумал! - говорил Илья Ильич. - В Обломовке мужики смирные, домоседы; что им шататься?..

    - А ты не знаешь, - перебил Штольц, - в Верхлёве пристань хотят устроить и предположено шоссе провести, так что и Обломовка будет недалеко от большой дороги, а в городе ярмарку учреждают...

    - Ах, боже мой! - сказал Обломов. - Этого еще недоставало! Обломовка была в таком затишье, в стороне, а теперь ярмарка, большая дорога! Мужики повадятся в город, к нам будут таскаться купцы - все пропало! Беда!

    Штольц засмеялся.

    - Как же не беда? - продолжал. Обломов. - Мужики были так себе, ничего не слышно, ни хорошего, ни дурного, делают свое дело, ни за чем не тянутся; а теперь развратятся! Пойдут чаи, кофеи, бархатные штаны, гармоники, смазные сапоги... не будет проку!

    - Да, если это так, конечно мало проку, - заметил Штольц... - А ты заведи-ка школу в деревне...

    - Не рано ли? - сказал Обломов. - Грамотность вредна мужику: выучи его, так он, пожалуй, и пахать не станет...

    - Да ведь мужики будут читать о том, как пахать, - чудак! Однако послушай: не шутя, тебе надо самому побывать в деревне в этом году.

    - Да, правда; только у меня план еще не весь... робко заметил Обломов.

    - И не нужно никакого! - сказал Штольц. - Ты только поезжай: на месте увидишь, что надо делать. Ты давно что-то с этим планом возишься: ужель еще все не готово? Что ж ты делаешь?

    - Ах, братец! Как будто у меня только и дела, что по имению. А другое несчастье?

    - Какое же?

    - С квартиры гонят.

    - Как гонят?

    - Так: съезжай, говорят, да и только.

    - Ну, так что ж?

    - Как - что ж? Я тут спину и бока протер, ворочаясь от этих хлопот. Ведь один: и то надо и другое, там счеты сводить, туда плати, здесь плати, а тут перевозка! Денег выходит ужас сколько, и сам не знаю куда! Того и гляди, останешься без гроша...

    - Вот избаловался-то человек: с квартиры тяжело съехать! - с удивлением произнес Штольц. - Кстати о деньгах: много их у тебя? Дай мне рублей пятьсот: надо сейчас послать; завтра из нашей конторы возьму...

    - Постой! Дай вспомнить... Недавно из деревни прислали тысячу, а теперь осталось... вот, погоди...

    Обломов начал шарить по ящикам.

    - Вот тут... десять, двадцать, вот двести рублей... да вот двадцать. Еще тут медные были... Захар, Захар! Захар прежним порядком спрыгнул с лежанки и вошел в комнату.

    - Где тут две гривны были на столе? вчера я положил...

    - Что это, Илья Ильич, дались вам две гривны! Я уж вам докладывал, что никаких тут двух гривен не лежало...

    - Как не лежало! С апельсинов сдачи дали...

    - Отдали кому-нибудь, да и забыли, - сказал Захар, поворачиваясь к двери.

    Штольц засмеялся.

    - Ах вы, обломовцы! - упрекнул он. - Не знают, сколько у них денег в кармане!

    - А давеча Михею Андреичу какие деньги отдавали? - напомнил Захар.

    - Ах, да, вот Тарантьев взял еще десять рублей, - живо обратился Обломов к Штольцу, - я и забыл.

    - Зачем ты пускаешь к себе это животное? - заметил Штольц.

    - Чего пускать! - вмешался Захар. - Придет словно в свой дом или в трактир. Рубашку и жилет барские взял, да и поминай как звали! Давеча за фраком пожаловал: "дай надеть!" Хоть бы вы, батюшка, Андрей Иваныч, уняли его...

    - Не твое дело, Захар. Подь к себе! - строго заметил Обломов.

    - Дай мне лист почтовой бумаги, - спросил Штольц, - записку написать.

    - Захар, дай бумаги: вон Андрею Иванычу нужно... - сказал Обломов.

    - Ведь нет ее! Давеча искали, - отозвался из передней Захар и даже не пришел в комнату.

    - Клочок какой-нибудь дай! - приставал Штольц.

    Обломов поискал на столе: и клочка не было.

    - Ну, дай хоть визитную карточку.

    - Давно их нет у меня, визитных-то карточек, - сказал Обломов.

    - Что это с тобой? - с иронией возразил Штольц. - А собираешься дело делать, план пишешь. Скажи, пожалуйста, ходишь ли ты куда-нибудь, где бываешь? С кем видишься?

    - Да где бываю! Мало где бываю, все дома сижу: вот план-то тревожит меня, а тут еще квартира... Спасибо, Тарантьев хотел постараться, приискать...

    - Бывает ли кто-нибудь у тебя?

    - Бывает... вот Тарантьев, еще Алексеев. Давеча доктор зашел... Пенкин был, Судьбинский, Волков.

    - Я у тебя и книг не вижу, - сказал Штольц.

    - Вот книга! - заметил Обломов, указав на лежавшую на столе книгу.

    - Что такое? - спросил Штольц, посмотрев книгу. - "Путешествие в Африку". И страница, на которой ты остановился, заплесневела. Ни газеты не видать... Читаешь ли ты газеты?

    - Нет, печать мелка, портит глаза... и нет надобности: если есть что-нибудь новое, целый день со всех сторон только и слышишь об этом.

    - Помилуй, Илья! - сказал Штольц, обратив на Обломова изумленный взгляд. - Сам-то ты что ж делаешь? Точно ком теста, свернулся и лежишь.

    - Правда, Андрей, как ком, - печально отозвался Обломов.

    - Да разве сознание есть оправдание?

    - Нет, это только ответ на твои слова; я не оправдываюсь, - со вздохом заметил Обломов.

    - Надо же выйти из этого сна.

    - Пробовал прежде, не удалось, а теперь... зачем? Ничто не вызывает, душа не рвется, ум спит спокойно! - с едва заметною горечью заключил он. - Полно об этом... Скажи лучше, откуда ты теперь?

    - Из Киева. Недели через две поеду за границу. Поезжай и ты...

    - Хорошо; пожалуй... - решил Обломов.

    - Так садись, пиши просьбу, завтра и подашь...

    - Вот уж и завтра! - начал Обломов спохватившись. - Какая у них торопливость, точно гонит кто-нибудь! Подумаем, поговорим, а там что бог даст! Вот разве сначала в деревню, а за границу... после...

    - Отчего же после? Ведь доктор велел? Ты сбрось с себя прежде жир, тяжесть тела, тогда отлетит и сон души. Нужна и телесная и душевная гимнастика.

    - Нет, Андрей, все это меня утомит: здоровье-то плохо у меня. Нет, уж ты лучше оставь меня, поезжай себе один...

    Штольц поглядел на лежащего Обломова, Обломов поглядел на него.

    Штольц покачал головой, а Обломов вздохнул.

    - Тебе, кажется, и жить-то лень? - спросил Штольц.

    - А что, ведь и то правда: лень, Андрей.

    Андрей ворочал в голове вопрос, чем бы задеть его за живое и где у него живое, между тем молча разглядывал его и вдруг засмеялся.

    - Что это на тебе один чулок нитяный, а другой бумажный? - вдруг заметил он, показывая на ноги Обломова. - Да и рубашка наизнанку надета?

    Обломов поглядел на ноги, потом на рубашку.

    - В самом деле, - смутясь, сознался он. - Этот Захар в наказанье мне послан! Ты не поверишь, как я измучился с ним! Спорит, грубиянит, а дела не спрашивай!

    - Ах, Илья, Илья! - сказал Штольц. - Нет, я тебя не оставлю так. Через неделю ты не узнаешь себя. Уже вечером я сообщу тебе подробный план о том, что я намерен делать с собой и с тобой, а теперь одевайся. Постой, я встряхну тебя. Захар! - закричал он. - Одеваться Илье Ильичу!

    - Куда, помилуй, что ты? Сейчас придет Тарантьев с Алексеевым обедать. Потом хотели было...

    - Захар, - говорил, не слушая его, Штольц, - давай ему одеваться.

    - Слушаю, батюшка, Андрей Иваныч, вот только сапоги почищу, - охотливо говорил Захар.

    - Как? У тебя не чищены сапоги до пяти часов?

    - Чищены-то они чищены, еще на той неделе, да барин не выходил, так опять потускнели...

    - Ну, давай как есть. Мой чемодан внеси в гостиную; я у вас остановлюсь, Я сейчас оденусь, и ты будь готов, Илья. Мы пообедаем где-нибудь на ходу, потом поедем дома в два, три, и...

    - Да ты того... как же это вдруг... постой... дай подумать... ведь я не брит...

    - Нечего думать да затылок чесать... Дорогой обреешься: я тебя завезу.

    - В какие дома мы еще поедем? - горестно воскликнул Обломов. - К незнакомым? Что выдумал! Я пойду, лучше к Ивану Герасимовичу; дня три не был,

    - Кто это Иван Герасимыч?

    - Что служил прежде со мной...

    - А! Этот седой экзекутор: что ты там нашел? Что за страсть убивать время с этим болваном!

    - Как ты иногда резко отзываешься о людях, Андрей, так бог тебя знает. А ведь это хороший человек: только что не в голландских рубашках ходит....

    - Что ты у него делаешь? О чем с ним говоришь? - спросил Штольц.

    - У него, знаешь, как-то правильно, уютно в доме. Комнаты маленькие, диваны такие глубокие: уйдешь с головой, и не видать человека. Окна совсем закрыты плющами да кактусами, канареек больше дюжины, три собаки, такие добрые! Закуска со стола не сходит. Гравюры все изображают семейные сцены. Придешь, и уйти не хочется. Сидишь, не заботясь, не думая ни о чем, знаешь, что около тебя есть человек... конечно, немудрый, поменяться с ним идеей нечего и думать, зато не хитрый, добрый, радушный, без претензий и не уязвит тебя за глаза!

    - Что ж вы делаете?

    - Что? Вот я приду, сядем друг против друга на диваны, с ногами; он курит...

    - Ну, а ты?

    - Я тоже курю, слушаю, как канарейки трещат. Потом Марфа принесет самовар.

    - Тарантьев, Иван Герасимыч! - говорил Штольц, пожимая плечами. - Ну, одевайся скорей, - торопил он. - А Тарантьеву скажи, как придет, - прибавил он, обращаясь к Захару, - что мы дома не обедаем и что Илья Ильич все лето не будет дома обедать, а осенью у него много будет дела, и что видеться с ним не удастся...

    - Скажу, не забуду, все скажу, - отозвался Захар, - а с обедом как прикажете?

    - Съешь его с кем-нибудь на здоровье.

    - Слушаю, сударь.

    Минут через десять Штольц вышел одетый, обритый, причесанный, а Обломов меланхолически сидел на постели, медленно застегивая грудь рубашки и не попадая пуговкой в петлю. Перед ним на одном колене стоял Захар с нечищенным сапогом, как с каким-нибудь блюдом, готовясь надевать и ожидая, когда барин кончит застегивание груди.

    - Ты еще сапог не надел! - с изумлением сказал Штольц. - Ну, Илья, скорей же, скорей!

    - Да куда это? Да зачем? - с тоской говорил Обломов. - Чего я там не видал? Отстал я, не хочется...

    - Скорей, скорей! - торопил Штольц.

    Читать далее>>

    Скачать роман "Обломов" в формате .doc (579КБ)


    Все права защищены, использование материалов без прямой активной ссылки на наш сайт категорически запрещено © 2008-2015